Фестиваль «Этна» в саду «Эрмитаж» — одно из самых ожидаемых событий сезона, умеренно модный, очень приличный, достаточно раскованный. Конечно, горловые певцы и французские порношансонье набили оскомину порядочным людям еще пару лет назад, но все же позже и меньше, чем «Сплин» или «Арсенал».

Фестиваль проводит клуб «Дом». Это достаточно сильная рекомендация, которой одним будет достаточно для того, чтобы прийти в любом случае, а другим – постараться находиться во время праздника в другой стране. Клуб, как всегда, на лето закрылся, но устроил при этом премьеру грандиозного мероприятия; будем надеяться, что это станет славной традицией. Следует еще отметить, что в «Доме» бывают два рода фестивалей – очень скучные и обязательные для посещения. Фестивали современной музыки, шумов, композиторов второй половины XX века – для специалистов и двинутых. Фестивали акынов и этнических джазистов собирают толпы.

Вторая сильная рекомендация – место проведения. Московские интеллигентные алкоголики облюбовали сад «Эрмитаж» еще пару сотен лет назад. Он тихий, тенистый, в нем несколько питейных заведений, в нем часто проводят фестивали, они неизменно успешны, в нем расставят палатки с напитками и даже какой-то едой.

Можно будет лениво лежать на травке, или, наоборот, плясать и беситься, или сидеть на скамейках, как положено людям. Находится садик в центре города – короче говоря, это именно то место, в котором следует проводить уличные фестивали. Их на счету «Эрмитажа» несколько — джазовых, винных, латиноамериканских — плюс программы Театральной олимпиады под открытым небом.

Последний важный аргумент за – программа. Фестиваль обозвали этническим вулканом, на деле же это, как всегда, торжество кентавристики – сочетания несочетаемого.

Степанида Борисова, якутско-русская корневая певица, звезда и символ прогрессивного неоархаизма для девочек, споет с чехом по имени Павел Файт, который строит музыкальные шкатулки величиной с рояль и их эксплуатирует – кто Паскаля Комелада помянет, тому глаз вон…

Старостин, Шилклопер и Волков играют с Молле Силла. Это вообще идеальный квартет. Толстенький кларнетист-певец Старостин поет русские народные песни одновременно и как музейный хранитель, и как лирический герой, кроме того, он играет на рожках, калюках и всем, во что только можно подуть. Шилклопер – лучший в стране вaлторнист, прирожденный джазмен с таким нежным звуком, которого сложно ожидать от медного бараньего рога, Владимир Волков – контрабасист с безумным взглядом, непонятно, как инструмент выдерживает его темперамент и не ломается в клочья. Моле Силла – сенегальский негр, живет между Москвой и Амстердамом, торгует культурной самобытностью, поет и играет на африканских инструментах – типичный домовский клиент, короче говоря.

Саинхо Намчалык поет горлом. Умение тувинских женщин и мужчин петь сами с собой на два голоса поражало воображение еще задолго до моды на мировую музыку.

Кроме того, среди тувинцев есть четкая уверенность, что трех самых главных людей на свете – Чингисхана, Ленина и Юмжагийна Цеденбала – дал миру их народ. Вероятно, об этом и поет певица Саинхо Намчалык. Бог ее знает, она ведь не по-русски это делает.

И наконец, три хэдлайнера, если можно так выразиться. Hurlements D`Leo – французские ска-панк-рок-шансонье. Отличное сочетание было бы еще отличнее, если бы из него исключить шансон. На фоне французских легких песенок о любви остальные ингридиенты вянут, тухнут и разлагаются. Впрочем, если кого-то от шансона не тошнит, он получит большое удовольствие – на сцене эти господа выкладываются как следует, хотя называть их французским «Ленинградом» вряд ли стоит.

Затем Урна Чахар-Тугчи. Барышня из Внутренней Монголии пасла овец до двадцати лет, впервые увидела автобус и железную дорогу, когда отправилась поступать в Шанхайскую консерваторию. Там познакомилась с Робертом Золичем, который учился там же композиции. Золич играет на баварской цитре – инструменте с неожиданно глубоким звуком и огромными возможностями. Они поженились и с тех пор занимаются музыкой вместе.

Так вот, Урна – гениальная певица и великолепный композитор. Ее песни полны первобытной энергии, неевропейской степной тоски, мудрости монгольского матриарха и всего чего угодно. Они вполне адаптированы для европейского уха — сложная мелодика не выглядит воем и визгом, как это бывает в случае с Пекинской оперой, аранжировки Золича добавляют красок.

Выглядит это достаточно жутко. Музыка очень тяжело дается монгольской пастушке. Она страшно напряжена, глаза зажмурены, каждый концерт — как роды. Это лучшее, что ждет публику на фестивале.

Ну а последний номер – очередные сербские цыгане. Всю русскую народную музыку написали композиторы Дмитрий и Даниил Покрасс, Исаак Дунаевский, Френкель, Фрадкин и другие. Сербской народной музыке повезло меньше – там только один композитор Горан Брегович. Играть будет цыганский духовой оркестр Милана Младеновича. Цыгане с медными трубами приезжают в Россию постоянно, играют песню о сербском народном инструменте воздействия на действительность – «Калашников», срывают аплодисменты, купюры, как в югославских фильмах, засовывают им в раструбы, все танцуют до упаду и расходятся. Российский закон об оружии достаточно суров, поэтому обходится без пальбы. Ну и слава богу.