Цивилизация
«Взаимодействие не обходится без сложностей. Основной проблемой, сдерживающей развитие двустороннего сотрудничества, стала противоречивая позиция Китая по отношению к российским банкам после введения санкций США и ЕС, — пишет первый зампред ВТБ Юрий Соловьев в своей колонке на страницах влиятельного азиатского делового издания Finance Asia. — Большинство китайских банков не проводят межбанковские операции с участием российских банков. Кроме того, китайские банки значительно сократили участие во внешнеторговых сделках, в частности, по торговому финансированию».
Российские компании заинтересованы в привлечении капитала на рынках Азии — Шанхайская биржа могла бы стать альтернативной площадкой для размещения GDR, считают в ВТБ.
Но они лишены возможности привлекать капитал на внутреннем рынке Китая в юанях.
«Для этого иностранным эмитентам требуется получить разрешения от Государственного совета, Центробанка и министерства финансов. Однако четко прописанной процедуры получения таких разрешений нет. Пока выйти на локальный рынок капитала удалось только Международной финансовой корпорации и Азиатскому банку развития», — подчеркивает первый зампред второго по активам банка в России.
Вместе с тем ВТБ за последний год отмечает рост интереса со стороны китайских компаний к M&A как в РФ, так и в других странах.
Объем зарубежных инвестиций из КНР за последние десять лет увеличился в 40 раз, до $108 млрд, по данным The Financial Times.
Разворот к Азии, о котором говорили российские власти, натолкнулся на препятствие. Хотя президент России Владимир Путин во время ежегодной пресс-конференции объяснял, что разворот России на восток связан не с политикой, а с процессами в глобальной экономике. На восток звал и бизнес-омбудсмен, долгое время возглавлявший российскую часть Российско-китайского делового совета, Борис Титов. По его словам, прикладывать усилия для получения доступа к китайским рынкам капитала «необходимо, так как жизнь показала, что иметь единственный источник фондирования в США и странах ЕС чревато непредсказуемыми рисками».
Китайцы в первую очередь ищут выгоды для себя, а только потом для своих партнеров, и выстраивают свои взаимоотношения с ними в зависимости от экономической и политической ситуации в том или ином регионе. Начальник аналитического управления банка БКФ Максим Осадчий иллюстрирует позицию Китая цитатой из лорда Палмерстона: «У нас нет неизменных союзников, у нас нет вечных врагов. Лишь наши интересы неизменны и вечны, и наш долг — следовать им».
Для Китая связи с Европой и США более важны, чем связи с Россией, напоминает Осадчий, как в политическом, так и в экономическом отношении.
Крупнейший торговый партнер КНР — Соединенные Штаты. Далее идут ЕС, Япония, Южная Корея и страны АСЕАН. Товарооборот РФ и КНР, по данным Федеральной таможенной службы, в 2014 году составил $88,4 млрд, сократившись на 0,5% по сравнению с 2013 годом.
Китайские банки вовсе не заинтересованы в том, чтобы «подставляться» под американские санкции из-за взаимодействия с российскими банками.
«Китай — очень сложный торгово-экономический партнер. Там, где есть хотя бы минимальный риск осложнений, не будет китайского интереса, каким бы прибыльным ни казался проект. Пока точка в российско-украинско-западном диалоге не будет поставлена, ситуация сохранится в текущем виде», — говорит старший аналитик «Альпари» Анна Бодрова. По ее мнению, это вполне в духе Китая: закрыть чуть приоткрытый ранее «железный банковский занавес». Как только политический фактор отойдет на второй план, российские банки снова будут допущены на межбанковский рынок.
О том, что российский бизнес столкнется с такими проблемами в получении финансирования на азиатских рынках, еще в декабре 2014 года говорил президент Сбербанка Герман Греф. «Тезис о том, что мы не дождались западных денег, очень плох. Коллеги, вы не дождетесь и восточных денег. Не надо ждать. За деньги сегодня колоссальная конкуренция», — заявил Греф (цитата по ТАСС).
