Цивилизация
Металлургический рынок демонстрирует взрывной рост с начала года. Цены на металлы выросли в среднем на 20–30%, а отдельные позиции — даже на 50% с начала года. Так, по данным Лондонской биржи металлов, никель подорожал на 37% с начала года, до $11 675 за тонну, алюминий — на 18%, до $1465 за тонну. Золото прибавило почти 12%, до $1172 за унцию (при этом в августе стоимость унции достигала $1370), серебро выросло в цене на 21%, до $16,71 за унцию, по данным Чикагской товарной биржи. Сталь (горячекатаный прокат в европейском регионе) подорожала на 50%, до $463 за тонну.
Но такой рост во многом обусловлен низкой базой: к концу 2015 года стоимость металлов на мировом рынке достигла многолетнего минимума.
В конце 2015 года золото торговалось на пятилетнем минимуме — около $1054 за унцию, цинк и железо — на шестилетних минимумах, по $40 и $1461 за тонну соответственно, никель упал до уровня 2009 года.
Тогда в результате падения рынка компании-производители в несколько раз сократили капитальные затраты — инвестиции в основные фонды (CAPEX). По данным Bloomberg Intelligence, капзатраты десяти крупнейших горнодобывающих компаний в 2015 году снизились до $62,5 млрд, тогда как в 2013 году они составляли $104 млрд, а в 2014 году — $82,5 млрд. По мнению Айвана Глазенберга, главного исполнительного директора мирового трейдера Glencore, в ближайшее время инвестиции в основные фонды вряд ли вернутся к прежним показателям, поскольку производители боятся вновь надуть пузырь перепроизводства.
В докладе BMI Research прогнозируется, что снижение капзатрат в металлургическом секторе продолжится в течение следующих трех лет, поскольку главными приоритетами развития для горнодобывающих компаний теперь являются сокращение расходов и улучшение эксплуатационной рентабельности.
Текущий кризис металлургической отрасли отчасти спровоцирован чрезмерными тратами на новые производства, при этом вводимые мощности не были до конца востребованы рынком. Такое мнение высказал Олег Мухамедшин, директор по стратегии, развитию бизнеса и финансовым рынкам «Русала», в ходе металлургической конференции Sberbank CIB в Москве.
По его словам, рынок просмотрел, что вместе с ростом спроса со стороны Китая там растет и собственное производство. При этом капзатраты на строительство промышленных объектов в Китае были очень низкими: китайские производители имели такие преимущества, как дешевые длинные кредиты от банков с госучастием, дешевые земли под строительство заводов, низкая стоимость рабочей силы.
«Ввод новых мощностей там рос более быстрыми темпами, чем спрос, и многие мощности были построены бессмысленно», — полагает Мухамедшин.
Китай является крупнейшим покупателем большинства металлов — на него приходится примерно 45% спроса. При этом, в отличие от традиционных рыночных экономик с низкой степенью госрегулирования, Китай быстрее реагирует на рыночную конъюнктуру и способен начать массово закрывать или, наоборот, запускать производства, тем самым оказывая влияние на весь мировой рынок.
Так, в июле власти Китая сообщили о сокращении 13 млн тонн сталелитейных мощностей только за первое полугодие 2016 года. До конца 2016 года планировалось уменьшить сталелитейный потенциал страны на 45 млн тонн.
Глазенберг из Glencore призвал не забывать об определяющей роли Китая, благодаря которой спрос на сырьевые товары держится на высоком уровне. Но металлургам следует с большой осторожностью вводить новые мощности, добавил Мухамедшин из «Русала».
По мнению аналитиков BMI Research, рост цен на металлы, начавшийся в 2016 году, продолжится и в 2017 году.
Это будет обусловлено спросом на металлургическую продукцию со стороны Китая, который продолжит строительство крупных инфраструктурных проектов. Но после 2017 года перспективы не столь радужны: замедление экономического роста в Китае может повлечь за собой снижение темпов строительства и, как следствие, спроса на металлы.
