«Нам придется смириться с тем, что в обозримом будущем новая мировая архитектура будет планироваться по американским лекалам. На Вашингтон при этом ложится огромная ответственность, поскольку мир будет таким, каким он его построит. И если расчеты окажутся неправильными, винить в последствиях будет уже некого».
Так завершался мой самый первый материал в раздел «Мнения» «Газеты.Ru», опубликованный 24 апреля 2003 года под претенциозным названием «Pax Americana: империя обустраивает мир». 14 лет (почти день в день) я регулярно (первые лет девять еженедельно, потом два раза в месяц) комментировал в «Газете» международные события. Если собрать сотни опубликованных материалов, получится, наверное, любопытная летопись мировой политики этого бурного времени — от вторжения США в Ирак весной 2003-го до американского удара по Сирии в апреле 2017-го, который Владимир Путин не вполне корректно сравнил с той самой иракской акцией.
Хотя начальная и конечная точка похожи, кардинально изменилось практически все: мир, Россия, «RusTopNews.Ru», да и автор этих строк. Пора уступить место другим, тем, кто, вероятно, больше соответствует духу времени и запросам аудитории, которая у этого издания всегда была очень требовательной. В последней регулярной колонке для «Газеты» я хочу оценить путь, пройденный вместе, тем более что он действительно совпал с судьбоносными сдвигами в международных отношениях и их общественном восприятии в России.
Ирак оказался переломом и для российского восприятия Запада.
Судя по всему, именно тогда Владимир Путин пришел к окончательному выводу, что Соединенные Штаты будут делать все, что хотят, и рассчитывать на серьезную договоренность не стоит. У дела ЮКОСа, начавшегося вскоре после того, как Джордж Буш торжественно объявил о победе в Ираке, было, конечно, много разных причин, но одна из них — оценка российским лидером американских действий.
Перед лицом превосходящей и вполне бесцеремонной мощи Кремль решил опереться на свои конкурентные преимущества — концентрация активов (прежде всего сырьевых) и власти (обеспечение скорости принятия решений). «Революция роз» в Грузии в конце 2003-го стала еще одним подтверждением негативных изменений в окружающей среде, а «оранжевая революция» на Украине год спустя — репетицией по-настоящему крупного конфликта, вспыхнувшего через 10 лет.
С тех пор международная траектория привела не к исходной точке, как некоторые говорят сейчас: мол, «холодная война» и то ли нео- то ли псевдосоветский строй в России. Нет. И к «холодной войне» в ее строгом понимании мы не вернулись, такое просто невозможно. Мир — совсем другой. И современная Россия напоминает СССР лишь попытками восстановить некоторые внешние аксессуары советского социально-политического быта вроде норм ГТО, объявленных и уже благополучно забытых.
То, что произошло за эти годы и в нашей стране, и в мире в целом, — утрата перспективы.
Эпоха, начавшаяся в конце восьмидесятых и завершившаяся к середине 2010-х, была, как теперь понятно, временем иллюзорных ожиданий и зачастую нереалистичных оценок. Но и горбачевское «новое политическое мышление», и неоднократно заклейменная идея «конца истории» были повернуты в будущее, обозначали некую цель развития. Сегодня в мировой общественно-политической атмосфере доминирует прошлое, стремление вернуться к «былому величию», какой-то «правильной» традиции и «старым добрым» методам. Впереди — туман.
В этом нет ничего удивительного, революционная попытка переустроить мир после крушения системы, которая поддерживала баланс во второй половине ХХ века, как и любая революция привела к реставрации. Нынешний мрачный реализм — прямое следствие безрассудного идеализма конца прошлого — начала этого столетия. Что опаснее, сказать трудно. Отказ от геополитических преимуществ и активов, мотивированный верой в правоту новой идеологии и надеждой заслужить благосклонность «старших» партнеров, как это было на излете советского и в начале постсоветского времени. Либо реваншистский драйв и стремление доказать, что предыдущее было досадным стечением обстоятельств и плодом заговора злобных сил.
Разрушение стабильных, хотя и малоприглядных режимов с намерением (к несчастью, часто искренним) распространить демократию и гуманизм на Ближний Восток, что собирался в Ираке делать Буш. Или чистая демонстрация силы без какой-либо иной задачи, кроме как показать, кто в доме хозяин, как это сейчас практикует в Сирии Трамп.
За 14 лет в активную профессиональную и общественную жизнь пришло новое поколение, в том числе и тех, кто занимается международными темами. И вырастает уже следующее. В 2003 году девочка-студентка, например, МГИМО, родившаяся в конце советской истории и воспитанная в бурные девяностые, жила в довольно многообразном мире с достаточным количеством нюансов, полутонов и взглядов на окружающую реальность. И существовала еще идея «верной дороги», направления, в котором стоит двигаться.
Следующая возрастная когорта росла уже в условиях нараставшей поляризации, превращения многоцветной картинки в черно-белую, окарикатуривания, обессмысливания позиций и дискуссий.
Этот процесс происходил повсеместно, в результате к нынешнему дню бесконечные рассуждения о «постправде» и военно-политических «гибридах» призваны затушевать неспособность ни ясно понять, что происходит, ни сформулировать направление развития.
Вообще, бросается в глаза обилие определений с префиксом «пост-» — яркое свидетельство обращенности в прошлое, отсутствия иных точек отсчета, кроме тех, что уже утратили силу.
Растерянность и отсутствие целей пытаются компенсировать упрощением публичного, извините за выражение, дискурса. Несменяемость сюжетов, типажей и аргументов превращает хоровод псевдодискуссий в дурную комедию масок, где неизменный «ватник» Панталоне громит «бандеровца» Арлекина или наоборот, в зависимости от места действия, языка, на котором исполняется представление, и позиции автора. Стереоскопичность взгляда не в чести нигде, и обсуждения России на западных площадках по качеству и количеству забиваемых пропагандистских гвоздей ничем не уступают отечественным аналогам. И даже не сообразишь, что хуже — циничное отрабатывание идеологического заказа любого толка или искренняя вера в то, что это и есть анализ и убеждения.
Пожалуй, самое опасное во всем этом — усугубляющееся ощущение скуки, казалось бы, удивительное на фоне бесконечных потрясений.
Путинское «скучно, девочки» точно отразило феномен, повсюду разлитый в воздухе, — усталость от повторяемости приемов, от отсутствия реальных альтернатив, от того самого дефицита будущего. Примечательно, что это будущее если и обсуждается, то в основном сквозь призму технологий. Это, конечно, правильно и необходимо, но технологические прорывы не могут и не должны заменять социальное развитие, которое не укладывается в схемы и формулы.
Когда «скука» стимулирует общественные движения, тягу к прямому действию, самые продвинутые электоральные модели, основанные на «больших данных», или инструменты контроля медиапространства не остановят перемен. Можно сколько угодно клеймить «популизм», как это делают на Западе, а скоро, вероятно, будут и у нас, но он не причина, а симптом заболевания.
Я всегда говорю молодым международникам, как им несказанно повезло, — все то, о чем другие читали в учебниках, сейчас происходит в реальном времени, перед нашими глазами: тектонические социальные сдвиги, окончательный уход одного мироустройства и возникновение другого, можно видеть все приводные ремни смены геополитических формаций… Это все правда, но преимуществом является для наблюдателя и аналитика.
В параметрах человеческой биографии «жизни в эпоху перемен», как гласит избитая китайская мудрость, не позавидуешь. И просто планомерно строить карьеру может не получиться.
«Если расчеты окажутся неправильными, винить в последствиях будет уже некого». Цитировать самого себя — дурной тон, но 14 лет спустя трудно не повторить эту не бог весть какую глубокую мысль. Тогда я адресовал ее Вашингтону и не ошибся, но сейчас она относится ко всем.
Когда не видно будущего, его начинают создавать — не по плану, так стихийно, ведь без него жить долго не получится. «Живое творчество масс» — ленинская цитата всплывает из школьной юности. А значит, будет все менее и менее скучно. И новым авторам «Газеты.Ru» не просто будет, о чем писать. Они смогут опустить, наконец, занавес над приевшейся комедией масок и начать сочинять другую пьесу, где снова появятся неожиданные характеры и необычные обстоятельства.
