В рабочей переписке обсуждаем судьбу интернета в России. «Путин сказал, что ограничивать интернет не будет», — пишу коллеге, параллельно слушая выступление президента. «Мало ли что он сказал, про Крым он тоже много чего говорил…» — получаю ответ. «Значит, конец интернету…» — легко соглашаюсь с аргументом и только потом задумываюсь: вообще-то настолько не доверять словам президента своей страны — плохой диагноз. И для президента, и для страны, ну и для меня, ее гражданина, конечно, тоже.
Понятно, что любого политика — что у нас, что у них — трудно назвать ангелом. Понятно, что эти люди не могут говорить все, что знают, и знать все, что говорят. Но грань тонка. Одно дело — умолчание или полуправда, другое — откровенное вранье в глаза аудитории, пусть даже ради самых благих, по мнению политика, целей.
Реакция на ложь проходит разные степени: от гнева и возмущения до привыкания и равнодушия, когда неправда становится нормой жизни и даже чуть ли не доблестью.
Как обман расценивают сегодня поведение властей Китая и возмущенные протестующие в Гонконге. Им обещали 50 лет сохранения особого порядка пребывания в составе КНР, даже название придумали звучное «Одна страна — две системы», и вдруг Пекин в одностороннем порядке решил немного уточнить процедуру избрания руководителя города. Гонконгцы, быстро сообразив, что из них делают идиотов, вышли на улицы с «зонтиками протеста».
После операции «крымнаш», комментируя которую после референдума Владимир Путин по сути сам признал, что до референдума говорил неправду, к словам и обещаниям российского президента с недоверием стали относиться не только на Украине. А откровенная ложь в российских пропагандистских СМИ стала не только фактом репутации этих конкретных СМИ, но и символом политики государства.
Причем к этой политике вранья так привыкли, что уже и правды особо не ждут. Что плохо для всех: ведь проскакивают иногда и правдивые новости, но как же отделить их от общего потока? В том же сюжете с интернетом было особенно заметно, как корреспонденты интонационно пытаются выделить, что президент и правда не хочет лишать граждан права свободно блуждать в мировой сети.
Типа про хунту и фашистов с распятыми мальчиками — можете и пропустить мимо ушей, но вот интернет нам точно не перекроют. Правда-правда.
А вот и не верю. Потому как слушала первоисточник. Президент по привычке оставил себе лазейку: сказал: тотально не будем ограничивать. Сказал: запрещать не будем, будем защищать наш рунет от нападок. А защищать, как известно, мы умеем до последней капли если не крови, то свободы точно. В конце концов железный занавес — тоже защита. А ну как нанесут в Русь чего ни попадя из (украду формулировку у акул пропагандизма) «империй лжи».
Нечестно? Народ гнилой? А «закон Ротенберга» принимать, оправдывая его народными интересами, честно? А праздник «вежливых людей» на всю страну учреждать — то есть чтить тех, кто с оружием в руках, без документов и других опознавательных знаков проник на территорию соседней страны, чтобы обеспечить «справедливое» проведение референдума, — честно? На таком фоне подкрутить электросчетчик — чуть ли не доблесть, хоть какой-то протест, пусть и вороватый.
В народе это формулируют проще: ложь ложью погоняет.
«У нас нет сил. Мы так безнадежно расчеловечились, что за сегодняшнюю скромную кормушку отдадим все принципы, душу свою, все усилия наших предков, все возможности для потомков — только бы не расстроить своего утлого существования. Не осталось у нас ни твердости, ни гордости, ни сердечного жара. Мы даже всеобщей атомной смерти не боимся, третьей мировой войны не боимся (может, в щелочку спрячемся), — мы только боимся шагов гражданского мужества! Нам только бы не оторваться от стада, не сделать шага в одиночку — и вдруг оказаться без белых батонов, без газовой колонки, без московской прописки…»
Узнали автора? 40 лет назад написано. После возвращения писателя в Россию его даже прочили в отечественные пророки, но времена изменились, и сегодня главред «Литературной газеты» подозревает в нем даже что-то «болотное». Так и пишет: «Никто не предлагает вычеркнуть Солженицына из списка выдающихся соотечественников, но и культовую фигуру из него лепить явно не следует. Чтобы деятели культуры молодого поколения не делали для себя заведомо порочных выводов. В противном случае власть всегда будет видеть перед собой потенциал для очередного «болота».
«…Когда насилие врывается в мирную людскую жизнь — его лицо пылает от самоуверенности, оно так и на флаге несет, и кричит: «Я — Насилие! Разойдись, расступись — раздавлю!» Но насилие быстро стареет, немного лет — оно уже не уверено в себе, и, чтобы держаться, чтобы выглядеть прилично, — непременно вызывает себе в союзники Ложь. Ибо: насилию нечем прикрыться, кроме лжи, а ложь может держаться только насилием. И не каждый день, не на каждое плечо кладет насилие свою тяжелую лапу: оно требует от нас только покорности лжи, ежедневного участия во лжи — и в этом вся верноподданность».
Дальше Солженицын призывает к личному неучастию во лжи. Говорит, «когда люди отшатываются ото лжи — она просто перестает существовать. Как зараза, она может существовать только на людях... Мы можем — всё! — но сами себе лжем, чтобы себя успокоить. Никакие не «они» во всем виноваты — мы сами, только мы!»
Здесь, к сожалению, писатель оказался плохим пророком. Ведь, казалось, было время — страна отшатнулись от лжи. В России открывали архивы. Печатали книги, запрещенные до этого. Снимали с полок фильмы. Узнавали о том, как нам врали о Чернобыле, как скрывали правду об Афганистане, как друзья и соседи доносили на друзей и соседей. Возмущались: как же мы жили в такой обстановке тотальной лжи...
А вот так и жили. Как сейчас живем. Выставляем в соцсети демотиваторы, вытащенные из советских чуланов «Вчера на работе искали справедливость, сегодня ищем работу». Гоним из страны тех, кто пытается говорить против течения. И потихоньку прикрываем как архивы, так и интернет: меньше знаешь — лучше спишь.
