Утро я встретил в постели. Все было хорошо. Из окна лился приятный свет. Кошка прыгнула мне на голову.
Открыл почту — и обнаружил удивительное письмо от неизвестного мне адресата Ragoz1932.
«Привет, Алексей! Ты, конечно, будешь удивлен, но я хотел бы в ближайшее время передать тебе ключи от моей квартиры общей площадью 346 квадратных метров. Помещение светлое, все окна во двор, охраняемая парковка. Мы с семьей уезжаем на юг, когда вернемся — неизвестно. Живи сколько хочешь, только поливай цветы и не води девушек неславянского происхождения. Ключи у консьержки. Р.».
Ничего себе день начинается, с восторгом подумал я. Пока намыливал голову, лихорадочно считал, сколько времени займет путь от нового жилья до работы. С другой стороны, зачем теперь работа? Можно сдать полквартиры и жить припеваючи.
Тут одно за другим пришли еще два письма. Первое было от портала «Госуслуги» и сообщало об освобождении меня от оплаты всех госуслуг. Второе, из канцелярии Минэкономразвития за подписью некоего Исрафилова, гласило, что в отношении меня введен персональный курс доллара к рублю — один к четырем.
Стало жарко, голова закружилась и стала набухать чем-то суверенным.
Захотелось отдать распоряжение, написать указ или хотя бы провести пресс-конференцию. С чего же начать, Господи?
Я заметался по квартире. Происходило что-то очень странное.
В кухне на столе я обнаружил неизвестно кем приготовленный обед: императорская уха с расстегаями, томленный в сметане заяц и крем-брюле с земляникой.
Вся одежда оказалась выстирана и выглажена. Мебель сверкала, как будто ее только что отполировали. Кроме того, весенняя аллергия, которая в этом году пристала ко мне гораздо раньше обычного, вдруг пропала сама собой.
Я включил телевизор: вместо новостей по всем каналам показывали берег моря, детей, играющих в песок, каких-то райских птиц. Звучала музыка Сибелиуса, прерываемая стихами Пушкина. Я выглянул в окно: кто-то в идеальном порядке расставил мусорные баки и покрасил их в разные цвета. Вчерашние алкоголики, обычно исполнявшие композиции певицы Айова, прогуливались по двору парами и выглядели как сотрудники ФСО. На всех деревьях появились листья, а кое-где даже показались цветы.
И тут зазвонил телефон.
Собеседников было двое, они говорили прямо мне в ухо. — Добрый вечер, — поздоровался первый. — Привет! — бодро выкрикнул второй. — Вы кто? — спросил я. — Он нас не узнает, — констатировал первый, — и это прискорбно. В такое-то время… — Простите, — сказал я, — мне кажутся знакомыми ваши голоса, однако… — Хватит сопли жевать, — перебил первый голос. — Звоним мы из Кремля. Зовут нас Дмитрий Сергеевич и Владимир Владимирович. Ты рад? — Конечно, — сказал я, нащупывая стул. — Ты, Алексей, простой и хороший человек, — заявил Дмитрий Сергеевич. — И заметки мне твои очень нравятся.
За это я тебе подарю красные штаны.
Короче, чтобы там сидел серьезный, ответственный человек, которого можно в случае чего повесить.
Ты бы наладил там производство — чего, например, Дмитрий Сергеевич? — Колбасы, — предположил его собеседник. И вдруг оба начали хохотать так, что у меня зачесались глаза. — Подождите, — сказал я, — вы разыгрываете меня, что ли?
Они прямо изнемогали от смеха. — На календарь бы чаще смотрел, — наконец выговорил первый, — 1 апреля — никому не верю! И ведь целый день, целый день! — Идиот! — выкрикнул второй.
И они еще громче захохотали, завизжали и бросили трубку.
