Цивилизация
Простой, чересчур даже простой парень Алексей возвращается из армии в Москву с намерением продолжить удачно наметившуюся в процессе службы боксерскую карьеру — во время показательного боя его похвалил заезжий столичный тренер Валентин Михайлович, движимый, как позже выяснится, скорее общехристианскими, нежели профессиональными мотивами. В картину светлого будущего целеустремленного дембеля прекрасно вписывается и подруга, честно его дождавшаяся, за что девушке, выбравшей карьеру киноартистки, двойной респект. С нею многое о себе мнящий Леша и отправляется на помпезный фуршет, где встречает Валентина Михайловича. Грузно навернувшись с велосипеда, пьяный, а потому честный тренер преподносит новичку полезный, но горестный педагогический урок.
По ходу шуточного боя-экспромта несколько раз метко бьет новичка в простодушное табло, а затем, словно бы глядя в воду, констатирует: «Чемпионом мира тебе не стать никогда».
Оставшиеся 80 минут экранного времени герою и зрителям, как оно полагается в кино, остается терпеливо ждать момента, когда восторжествует мелодраматическая справедливость и в сюжетном тоннеле для Леши забрезжит хоть какой-нибудь свет. Однако в творческие планы создателей картины оправдание этих надежд не входит.
В начале 90-х за трэш на богатом чудесами фронте российского кино отвечали два человека — промышлявший копеечными комедиями Анатолий Эйрамджан и Дмитрий Астрахан, снимавший мелодрамы. Причем если с комедиями первого все было ясно и в финале каждого фильма ставшие родными лица артистов Кокшенова, Щербакова и Екатерины Зинченко светились заслуженным счастьем, то сюжеты лент Астрахана отличались неоднозначностью. Пройдя через ряд неприятнейших испытаний, придуманных постоянным астрахановским сценаристом Олегом Даниловым, в конце истории герои получали сравнительный покой, который, руководствуясь поговоркой про синицу и журавля, можно было, пожалуй, трактовать и как хэппи-энд.
Во «Все по-честному» (название концептуально перекликается с картиной десятилетней давности «Все будет хорошо») режиссер не дает публике ни малейшего повода для оптимизма. Словно бы не умея больше молчать, он действительно транслирует с экрана одну только правду и невольно вынуждает прокатчиков врать в пресс-релизах, что перед нами молодежная комедия.
Правда эта, запросто говоря, такова, что если уж позиционируешь себя лузером, то надо не трепыхаться и завидовать более удачливым людям, а с упорством (достойным, может статься, лучшего применения) практиковать тотальное смирение.
Зависть в Алексее разжигает колоритный персонаж Вова, безответственный пьяница с аутентично заплывшими свиными глазками и щедро данным свыше боксерским даром. Изнуряющему себя тренировками, но сдающему поединок за поединком герою довольно обидно наблюдать, как Вова, попив три дня и поблевав в раздевалке, выходит на ринг и с первого удара отправляет оппонента в нокаут. Партию смирения, в свою очередь, исполняет брошенная парнем бывшая одноклассница Настя, которую Леше жалко до такой степени, что сначала он вступает с ней в половую связь на скамеечке у своего дома под вопиющим указателем «Москва — 18 километров», а потом берет к себе жить. Настя иногда дает огня. Попадает в облаву вместе с проститутками (последующая сцена с ярким участием омоновцев, думского депутата и милиционеров в трусах как родная вписалась бы в любую из поздних комедий Эльдара Рязанова). Режет себе вены, а когда Леша тянет ее из ванной, на олимпийский манер воздевает окровавленную руку вверх и кричит: «Леш, смотри, я победила!» Но в основном сыплет монологами: «Хорошая мы с тобой компания — два урода», «Я наказана за гордыню. Может, тебе тоже голос судьбы послушать?».
Подобная пропаганда, спортивные успехи Вовы, покойный, хотя и несколько мышиный совместный быт плюс незапланированные последствия встречи на скамейке в конце концов позволяют Леше сделать правильный выбор.
В решающей сцене, где в мелодраме попроще герои увлеченно целовались бы под косым майским дождем, он говорит о сокровенном: «Я тебя не люблю. Ты меня тоже не любишь. Но надо нам, видно, вместе жить».
Мораль, согласно которой, чем мечтать о лучшем, разумнее удовлетворяться тем, что есть, абсолютно адекватна российским предвыборным настроениям и свидетельствует, что народный режиссер Астрахан чувствует этот самый народ как никто другой.
