Цивилизация
Прославился Александр Петров давно – сначала в узких кругах. Уже его дебютная «Корова» по рассказу Андрея Платонова воспринималась как большое авторское кино. Эффект «перетекания» живописи по экранному времени производил впечатление на любого, кто это видел. Но в 1989 году нашему населению было не до анимации, а потом и тем более. Свой знаменитый фильм «Старик и море», впоследствии удостоенный «Оскара», Петров рисовал уже в Монреале. Но иностранцем он так и не сделался. Вернулся в родной Ярославль, где работает в собственной студии, нимало не интересуясь нравами столичного бомонда.
Собственно, при том методе, которым пользуется режиссер, на светскую жизнь времени все равно бы не оставалось.
Кадры его мультипликации складываются из сотен и сотен живописных произведений. Кистью или кончиками пальцев красочные массы распределяются по целлулоидным плоскостям – в итоге возникают вполне законченные композиции в лихой артистической манере. Хоть сразу вставляй в рамку и вешай на стену. Но для режиссера это все промежуточные этапы. Результатом будет считаться лишь готовый фильм – в данном случае «Моя любовь» по роману Ивана Шмелева. На 26 минут экранного времени ушло около трех лет каждодневного труда. Эта лента снова номинировалась на «Оскара» – кстати, уже четвертый раз в биографии Петрова.
Приз американской киноакадемии на сей раз ему не достался, зато были другие награды. А горы наработанного материала теперь трансформировались в выставку.
Это как раз тот случай, когда «кухня» вызывает не меньше интереса, чем «готовое блюдо». Например, не без удивления обнаруживаешь, что для рисованных персонажей позировали реальные люди. Хотя здесь нет ничего общего с компьютерными голливудскими технологиями, когда актеров обвешивают датчиками и переводят их движения в виртуальность. У Петрова способ вполне архаичный – портретные зарисовки с натуры. Героиня улыбается, хмурится, откидывает прядь, поворачивает голову – все фиксируется карандашом или углем на бумаге. Та же история с пейзажами: многие из них вполне натурны, благо, в старинном купеческом Ярославле хватает мест, коррелирующих со шмелевскими описаниями. Кое-что бралось, разумеется, с фотографий столетней давности или с того же времени гравюр, образцы которых на выставке тоже фигурируют. Но исторический и психологический педантизм не мешает автору создавать свободную стихию.
Фраза «ожившая живопись» по отношению к работам Александра Петрова давно уже превратилась в клише, к тому же она тавтологична, как «масло масляное», – и все-таки ощущение именно такое.
Наброски, эскизы, подсвеченные изнутри пленки с изображениями постоянно и недвусмысленно указывают на рукотворность этой мультипликации. По меркам XXI века подход вроде бы абсолютно нерациональный. В одной секунде 24 кадра, отличия между которыми часто минимальны. Почему не препоручить электронному работяге всю эту мелкую рутину? Современные программы способны и живопись имитировать, задай только нужные параметры. Но Петров норовит собственными пальцами залезть в палитру. Это не просто привычка, а способ художественного мышления. Разумеется, «Оскаров» дают не за то, что ты сам себе усложняешь существование нетехнологичными прихотями. По такому критерию судить вообще ни о чем невозможно. Кто-то сделает фильм, пользуясь только мышью и клавиатурой, – и получит свою порцию мирового признания. Но этим человеком будет не Петров.
