Цивилизация
Один поклонник сказал о Васильеве: «Лучше, чем он, танцевать невозможно, так же как он — трудно, а хуже — бессмысленно». Другой сравнил его дарование с талантом человека, владеющего всеми певческими голосами зараз: Васильев мог плясать и тенором, и баритоном, и басом. Дар Максимовой описывали словами «грациозная», «непосредственная» и «лучезарная». Эпитеты верны, но надо добавить еще безбрежность амплуа: хоть трагедия, хоть комедия — все было на «пять с плюсом». Когда юбиляры танцевали вместе, у зрителей возникали эмоции, которые хорошо передаются русскими пословицами и поговорками: одного поля ягоды, рыбак рыбака видит издалека, два сапога — пара, муж и жена — одна сатана. Все перечисленное следует понимать в положительном смысле, как описание немыслимого внешнего и внутреннего единства. Возможно, такое было не только художественным актом, но и отголоском житейских достижений: Максимова с гордостью рассказывает в интервью, что у нее с мужем никогда не возникало проблемы, кто помоет посуду и вынесет мусор.
Самое лучшее в фесте Большого театра — то, что он проводится не в честь круглой даты чьего-то рождения, а в честь даты творческой.
В 1958 году оба виновника торжеств окончили Московское хореографическое училище и с тех пор исправно служат искусству — как артисты, как педагоги (Максимова) и как хореографы (Васильев). Эти ипостаси и были использованы в программе.
Во время феста показали четыре балета из репертуара Максимовой и Васильева — «Анюта», «Жизель», «Щелкунчик» и «Дон Кихот». Квинтэссенцию их творчества, а также уважение со стороны коллег, друзей и звезд мирового балета представил финальный гала-концерт. Зал ГАБТа был переполнен: посмотреть на танцы в честь Васильева пришли именитые артисты, и широкая публика ахала, увидев Владимира Зельдина, Александра Лазарева, Эльдара Рязанова и Марка Захарова. Задник сцены покрыли видеорепродукциями увеличенных «импрессионистских» акварелей Васильева (юбиляр увлекается живописью). Из танцующих (в числе которых были артисты Парижской и Римской опер) больше всех удивил и порадовал Владимир Деревянко:
бывшему премьеру Большого театра, работающему в Европе, уже 50 лет — возраст, в котором балетные люди на пенсии десяток годков как минимум.
Но гость в прекрасной форме и вдохновенным неистовством, как и абсолютной телесной свободой, напомнил молодого Васильева в той же роли Паганини из одноименного балета. Силами труппы Большого показали фривольный танцевальный фрагмент из «Травиаты», ранее поставленный юбиляром для фильма-оперы Франко Дзеффирелли. Красиво ломая руки, проплыла умирающим «Лебедем» Ульяна Лопаткина. Поскольку фест задуман в честь прославленного дуэта, на танцующие пары обращали внимание особо. Прима ГАБТа Светлана Захарова вместе с Андреем Уваровым не поленились специально к концерту выучить зловещий фрагмент васильевского балета «Макбет». Наталья Осипова и Руслан Скворцов сыграли в теннис в шутливой миниатюре «Матч», где героиня, начинающая разрядница, в поединке утирала нос чванливому чемпиону…
Фестиваль в Большом театре представил каскад дебютов, но столь совершенных, как у Васильева с Максимовой, пар не дал: подобная «химия» (так на Западе называют чувство органического единения в дуэте) встречается редко.
Хотя имевшиеся варианты радовали разнообразием. Взять хотя бы внезапно возникший тандем Галина Степаненко — Иван Васильев в «Дон Кихоте». Юбиляры в этом спектакле некогда пленяли сочетанием контрастов — его напористой мощи и ее неуловимой изменчивости. Что до фестивального спектакля, то заранее было ясно, каким будет дуэт маститой народной артистки, блистательно крутящей 32 (а то и 64) фуэте, и невысокого юноши, бравирующего сногсшибательными трюками: Иван, на репетициях подходя к партнерше, почтительно обращался к ней «Галина Олеговна». Впрочем, те, кто был на спектакле, отметили, что танцовщики умело загнали в подполье ситуацию «опекунша — опекаемый», неуместную в любовном сюжете.
Николай Цискаридзе во главе другого дуэта вводил в «Жизель» новую исполнительницу — ученицу Максимовой Анну Никулину.
Тут расклад «мэтр — неофитка» сработал по полной программе. Непонятно, зачем Никулиной и ее педагогу потребовалась именно романтическая «Жизель»? У балерины, довольно плотной (по балетным меркам) девушки, от природы нет утонченного абриса и требуемых протяженных линий в позах, равно как и умения замаскировать сей недостаток чем-то ярким — темпераментом, музыкальностью или стилистической чувствительностью. Как ни старался Цискаридзе воссоздать атмосферу фатально трагического романа графа и поселянки (он танцует «Жизель» чрезвычайно осмысленно, до дотошности), выходило не очень убедительно, и не по вине артиста.
На фестивале впервые станцевал главную партию «Щелкунчика» Артем Овчаренко, подопечный Цискаридзе, пробующего себя в педагогике.
Ученик многим похож на учителя в молодости: мягкие выворотные ноги, высокий рост, успех на балетных конкурсах и толпа поклонников с первых шагов в искусстве.
Когда-то «Щелкунчик» стал одним из лучших спектаклей Васильева и Максимовой, а в нынешнем дуэте партнершей дебютанта была ученица Максимовой Анастасия Горячева, напомнившая об обаянии наставницы в той же роли девочки, еще играющей в куклы, но уже мечтающей о любви. Овчаренко, тонкий, как тростинка, был достаточно уверен в поддержках, ловок в прыжках и внимателен к своей даме. Но вряд ли Цискаридзе на репетициях говорил питомцу, что главное — быть похожим на него самого.
Лишь в балете «Анюта», поставленном Васильевым по рассказу Чехова «Анна на шее», за дуэтами никто не следил.
Зато ностальгировали те, кто помнил, как хороша была Максимова в роли капризной красавицы без признаков интеллекта, но с мощной жаждой жизни. Внимание публики приковал персонаж по имени Петр Леонтьевич. Это отец героини, спивающийся учитель, беспомощно взирающий на то, как дочка становится губернской львицей. Петра Леонтьевича сыграл Васильев. Понятно, что при появлении на сцене интеллигента с бородкой аплодисментам не было конца.
