Цивилизация
По сведениям imdb.com, сценарист «Камиллы» приехал с невестой на Ниагару посмотреть, как идет работа над фильмом, через день сделал девушке предложение, и вскоре они поженились. А режиссер Грегори Маккензи сыграл собственную свадьбу чуть ли на съемочной площадке, с Сиенной Миллер в качестве подружки невесты.
Все, что можно сказать о картине «Медовый месяц Камиллы», да и все, что в ней происходит, — примерно такая же странноватая чепуха.
Главный блудник «Калифрении» как-то раз дал одной не в меру говорливой особе характеристику: мол, эта женщина вызывает двойственные чувства — ее одновременно хочется трахнуть и ударить. К той породе относится и Камилла (Сиенна Миллер): кукольная грациозная внешность сочетается в ней с несмолкающей восторженной трескотней. Быдловатый жених (Джеймс Франко, любовник Милка из фильма Гаса Ван Сента) терпит все это лишь потому (да и то, срываясь время от времени на истерики), что девушка приходится племянницей местному шерифу, а жених — мошенник, и ему не помешает подобная «крыша». Выдавив из кислолицего суженого «да», Камилла хватает его в охапку и везет в медовый месяц на Ниагарский водопад.
На полпути модальность фильма резко меняется: из паточной блондинки Камилла превращается в разваливающийся труп.
К которому, впрочем, супруг начинает испытывать куда более нежные чувства, чем к прежней живой жене, несмотря на то что дама воняет и стремительно теряет волосяной покров. Есть в этой мысли какая-то отчаянная точность: смерть любви не то что не помеха, а очень даже подспорье: как гении получают признание после кончины, так обстоит и с любовью. Некоторым чтить достоинства партнера становится значительно проще, имея трагическую преграду любви, и если впереди не маячат пугающие десятки лет супружеского быта, разбросанные носки и орды голодных детей.
Фильм двухлетней давности, в оригинале называвшийся просто «Камилла», мало где вышел за пределы фестивалей и DVD, а у нас будет показываться в солидном количестве кинотеатров, да и вообще удостоился некоторого количества довольно благожелательных отзывов.
И, будьте уверены, это только начало.
Объяснение, отчасти, заключается в том, что картина относится к типу «еще немного и…». Немного смелости (так и ждешь, когда у Камиллы отвалится рука или, скажем, выпадет глаз), и лента стала бы комедийным хоррором. Побольше безумных персонажей вроде разводчика цветных лошадей (Дэвид Кэррадайн), и получился бы почти Бартон.
Основная же причина кроется в другом: наше сознание, переболев постмодернизмом, напрочь отвергло принцип Оккама.
Отсюда уверенность, что если режиссер в 21 веке снял кино, в котором герои отправляются в счастливое будущее на голубом коне, речь не о банальном отсутствии вкуса — перед нами не то артистический жест, не то достойная уважения смелость.
