Цивилизация
Режиссеру было всего пятьдесят, и, по словам его друга Евгения Гиндилиса, кончина Калатозишвили для всех стала полной неожиданностью — еще в субботу режиссер выглядел совершенно здоровым и веселым, сидя с друзьями в кафе.
Михаил Калатозишвили родом из знаменитой кинематографической семьи: его дед — прославленный автор фильма «Летят журавли» Михаил Калатозов, отец — оператор и режиссер Георгий Калатозишвили («Смерть филателиста», «Кавказский пленник»). Быть режиссером и носить столь известное имя — немалое испытание, и, казалось, Михаил Калатозишвили привык, что ни одно интервью не обходится без расспросов о великом Калатозове. Калатозишвили раз за разом покорно объяснял, почему фамилия дедушки звучит иначе (мол, во времена Российской Империи грузинские фамилии часто имели окончание «-ов»), и пускался в кинематографические байки из жизни знаменитого родственника. О том, например, как 20-летний Клод Лелуш, приехав в Москву, нечаянно попал на съемки «Журавлей» и был так впечатлен, что, вернувшись во Францию, тут же стал названивать директору Каннского фестиваля, настойчиво рекомендуя обязательно включить фильм в конкурсную программу.
Стоит ли напоминать, что «Летят журавли» получили «Золотую пальмовую ветвь»?
При этом о самом Михаиле Калатозишвили известно до обидного мало. Официальные биографии исчерпываются абзацем: родился в Тбилиси в 1959 году, прожил там до 11 лет, после чего семья перебралась в Москву. Здесь будущий режиссер окончил ВГИК, после чего продюсировал и снимал. «Избранник», «Мистерии» и «Дикое поле» — режиссерская биография Калатозишвили насчитывает всего три фильма плюс короткометражку «Механик» по Платонову, сделанную еще во время учебы в институте. Кроме того, Калатозишвили с 2000 года возглавлял фонд Михаила Калатозова, призванный обеспечивать поддержку молодому российскому кино. В рамках продюсерской деятельности фонда Калатозишвили выпустил картины «Первый после Бога», «SOS», «Ловитор», в планах стояли экранизации «Чапаева и пустоты» и «А зори здесь тихие».
Вот, собственно, и все — никаких вдохновенных рассказов о творческом пути и подробного описания карьеры не сыскать, как ни старайся.
Эдак даже может сложиться впечатление, что Калатозишвили всю жизнь просуществовал в тени своей именитой фамилии. Впрочем, впечатление это в корне неверное — скромное количество режиссерских работ Калатозишвили сполна искупается их качеством. В интервью Калатозишвили без устали повторял, что ждет хороших сценариев, и пока в его жизни их нашлось всего три. Три, зато каких — дебютная полнометражная картина «Мистерии» получила спецприз фестиваля в Мадриде, второй фильм — «Избранник» — номинировался на «Нику» и «Золотого медведя» в Берлине.
А уж третья лента «Дикое поле» — этнодрама о молодом враче, уехавшем по распределению в глухую степь, снятая по сценарию легендарных Луцика и Саморядова, — не только собрала букет международных призов (в их числе — награды фестивалей в Котбусе и Марракеше, а также спецупоминание на Венецианском кинофестивале), но и буквально взорвала российское киносообщество.
Не было в новейшей истории отечественного кинематографа другого фильма, вызвавшего такое единодушие в восторженных оценках и критических похвалах.
Как результат: призы за сценарий и музыку на «Кинотавре», все главные награды в номинациях премии кинокритики «Белый слон» (лучший фильм, сценарий, музыка, мужская роль, мужская роль второго плана), ну и в довершение — Гран-при «Золотого орла».
Яркая, но короткая фильмография. Слишком короткая. Слишком обидно, что «Дикое поле» — это конец, и больше картин Михаила Калатозишвили не будет.
