Цивилизация
То обстоятельство, что экспрессионизму как художественному направлению уже сто лет в обед, вроде бы существенно ослабляет позиции его сторонников и интерпретаторов. Мол, о какой свежести и непосредственности тут говорить, когда образцы стиля давным-давно покоятся в музеях? Но вообще-то речь и не идет – по крайней мере в случае с авторами нынешней выставки, – о повторах и перелицовках старого. Важно самоощущение человека, берущегося за кисть. Если он готов снова и снова преодолевать пропасть, которая всегда лежит между художником и натурой, то неизбежны собственные решения, и рецепты предшественников никому не помогут. Этот эффект можно назвать «экспериментом после эксперимента». Первые сенсационные опыты уже проделаны и досконально описаны, интерес праздной публики переместился в другие лаборатории – а ты занят в тишине уточнением и проверкой некоторых последствий былого открытия. Такой метод не раз оказывался плодотворным.
Пожалуй, восьмерых московских художников, участвующих в выставке «Личное знакомство», нельзя назвать наследниками Мунка, Нольде, Кирхнера и Гросса.
У них совсем другие задачи и мотивации – в частности напрочь отсутствует тяга к публицистике. У прежних экспрессионистов в головах нередко крутился социальный протест и пульсировало желание переформатировать традиционное искусство. Можно вспомнить и относительно недавних «новых диких», которые тоже были не прочь поэпатировать и побудоражить. Для нынешних тридцатилетних (большинству авторов именно столько или чуть больше) эстетический бунт, похоже, представляется устаревшей игрушкой. А вот нерв действительно важен – как камертон, по которому настраивается композиция в целом. Минуя идиллии и кошмары, выйти на единственно верную интонацию – приблизительно так можно охарактеризовать тактику, общую для всех, несмотря на различия в манерах и техниках.
Они не пишут манифестов и не провозглашают единых целей.
Более того, они даже не являются творческой группой: некоторые до выставки даже не были друг с другом знакомы. Это уже кураторский эксперимент — соединить художников, чьи взгляды не выработаны в совместных дискуссиях и не обкатаны в застольных разговорах. В экспозиции встретились былые выпускники Суриковского и Полиграфического институтов, а также училища памяти 1905 года – заведений с весьма различными подходами к художественному образованию. И выясняется, что эти различия могут быть нивелированы личным опытом, что дело не в школе, а в умонастроении.
Следы вузовских уроков еще видны, но векторы индивидуальностей заметны гораздо сильнее.
Например Павел Отдельнов тяготеет к крупному формату, к урбанистике, к технологическим придумкам – пишет не на холсте, а на проклеенной стекловолоконной сетке. Его ночной город выглядит не страшным, но загадочным и бередящим душу. Совсем другая линия у Сергея Клинкова: тут экспрессия становится слегка шальной, декоративность уживается с прихотью. Евгения Буравлева показывает на выставке серию берлинских пейзажей, где удерживается, впрочем, от цитат из немецких экспрессионистов и смотрит на город из XXI века. Варвару Полякову занимают портреты и человеческие фигуры, Егор Плотников предпочитает природный пейзаж, насыщенный авторской эмоцией. Несколько особняком стоит графическая серия Павла Шевелева «Донское кладбище» – рисунки оград, монументов и колумбариев, сделанные с эффектом «бурной неподвижности». Иван Григорьев представлен почти беспредметными акварелями из серии «Головоруки», Павел Боркунов, судя по увиденному, увлечен той самой «гранью между городом и деревней», которую стирали-стирали, да не стерли.
Любопытно стремление приходить к новациям не через авангардное своеволие (мол, дай-ка я затрону вот такую проблемку – и через неделю готов неожиданный опус), а через постепенное набирание класса. По нынешним клиповым временам стратегия довольно рискованная: ну кто будет годами следить за авторской эволюцией, когда в калейдоскопе каждые пять минут меняются узоры. Но если уж взял какой-то плацдарм при таком отношении к делу, то он уже точно твой. Медленное вплывание в зону современного искусства, где царит суматоха, может принести долговременные плоды. Хотя гарантии дает только страховой полис.
