Цивилизация
В наступающем году исполняется 90 лет с момента основания Высших государственных художественно-технических мастерских – легендарного заведения, где студентов учили быть созвучными времени. Выражалось это в борьбе нескольких тенденций: конструктивисты противостояли «производственному искусству», живописцы делились на «умеренных» и «радикальных», графики поддерживали или отвергали «школу Фаворского» и т. п. Атмосфера во ВХУТЕМАСе все годы его существования была далека от благостной. Но одно дело, когда соревнуются творческие системы, и совсем другое, когда административными методами такая «художественная анархия» приводится к госстандарту. Именно второе, а не первое, стало причиной погибели этого учебного заведения. После ряда реорганизаций, после преобразования его во ВХУТЕИН изжить вольный дух полностью все же не вышло – и в 1930 году институт расформировали, раскидав разные его факультеты по другим вузам.
Разумеется, по прошествии лет многое воспринимается в романтическом свете – иногда неоправданно.
Сопоставляя многочисленные источники, можно прийти к выводу, что история ВХУТЕМАСа отнюдь не так цельна и героична, как сегодня нередко преподносится. Но тамошняя состязательность давала очевидное и неоспоримое преимущество: студенты могли выбирать себе мэтров. И одним из тех, на кого неизменно падал выбор, был профессор живописи Александр Шевченко. Заголовок нынешней выставки в «Ковчеге» – это цитата из художника Бориса Рыбченкова, учившегося у этого преподавателя. Фраза «Шевченята восторженно на Шевченко смотрят...» констатирует популярность, которой пользовался Александр Васильевич у своих питомцев. А ведь угодить им было непросто: они могли в одночасье покинуть мастерскую того педагога, чьи методы их не устраивали, и перейти к другому. Такое во ВХУТЕМАСе случалось неоднократно – но только не в случае с Шевченко.
От него не уходили.
Свою роль здесь играло, конечно, то обстоятельство, что Шевченко был не просто преподавателем, а еще и значительным художником, одним из родоначальников русского авангарда. Однако фигур такого масштаба в вузе имелось немало, и только лишь уважением к заслугам студенческую любовь не объяснить. Пожалуй, более существенным было то, что профессор не пытался вырастить из учеников свои подобия. По воспоминаниям Ольги Соколовой, другой воспитанницы Шевченко: «Самое замечательное в системе преподавания Александра Васильевича было то, что он не навязывал ученикам самого себя, в то время как у наших соседей, например, Фалька, Кончаловского, выходили маленькие «фальковята» или маленькие «кончаловята», и впоследствии приходилось им еще долго находить самих себя».
Именно это свойство преподавателя и иллюстрирует косвенным образом выставка его учеников.
Они действительно отличаются от своего мэтра и не похожи между собой. Надо напрячь воображение, чтобы вывести общий знаменатель у Ростислава Барто и Екатерины Зерновой, Бориса Голополосова и Баки Урманче. Они делали карьеру (а иногда и намеренно ее не делали) без оглядки на ученические годы, но никто из них уроков Шевченко в себе истребить не пытался. Отзвуки этих уроков можно обнаружить даже по прошествии десятилетий после выпуска из мастерской.
Кураторский взгляд на материал следует признать даже несколько неожиданным, поскольку «призванные» на выставку авторы давно рассматриваются по отдельности, штучно. Их редко сопоставляют между собой – разве что умозрительно. Да и вообще, показ по принципу «учитель – ученики» в последние годы почти не применяется. Художник есть демиург, и точка. Зачем забивать зрителю голову «родословными» и тонкими творческими связями между поколениями? Но в данном случае кураторы «грузят» публику именно такими материями. По результату видно, что не напрасно.
