Цивилизация
Пара стаканов в баре, разговор по душам — и вот уже невесть откуда взявшийся в бедняцком гетто парень в дорогом костюме (Мэттью Бомер) сидит на краю моста с последними пятнадцатью секундами на циферблате, а обитатель округа с повышенной смертностью Уилл Салас (Джастин Тимберлейк) просыпается с пугающе большим числом на руке. За такие «прибыли» на районе убивают без лишних вопросов, вернее «обнуляют». В этом мире не принято пожимать руки: можно и пары лет жизни недосчитаться.
Поясним: в мире будущего рукопожатие служит аналогом расплаты наличными. У каждого под кожей левой руки электронное табло часов с обратным отсчетом, который запускается по достижении двадцатипятилетия. С этого момента не стареют, и жить можно хоть вечно, но в момент пуска каждому дается только два года, а дальнейшая судьба тающего баланса зависит в первую очередь от положения в социально-экономической структуре общества.
Время здесь — деньги в буквальном смысле слова: пара минут жизни за телефонный звонок, час за кофе, банк может выдать несколько лишних лет или месяцев в кредит, но под проценты, а если цифры добегут до нуля, сердце остановится.
Те, у кого на руках и в сейфах столетия, живут в центре, огороженном бетонными стенами и высокой входной платой. В гетто дорожат каждой секундой, а внезапный взлет цены на проезд в автобусе с полутора до двух часов ставит жизнь под угрозу. Личные обстоятельства вынуждают Уилла пойти против системы, охраняемой стражами времени и его главой (Киллиан Мерфи).
Режиссер и сценарист Эндрю Никкол редкими, но меткими фильмами работает с крайне кинематографичной темой — сталкивает жизнь с имитацией, подлинник с копией. В «Гаттаке» он поместил рожденного в любви и обреченного врачами на раннюю смерть мечтателя в мир генетически совершенных моделей человека. В «Симоне» скрестил мифы о Пигмалионе и Франкенштейне в условиях виртуальной реальности: герой вместо живой актрисы являл миру сгенерированную на компьютере совершенную модель для обожания. Написал сценарий «Шоу Трумана» про жизнь внутри разросшейся до космоса телепередачи.
«Время» (оригинальное название In Time вернее было бы перевести «Вовремя» или «В срок») — это, как и «Гаттака»,
антиутопия про мир будущего, но с более наглядной социальной метафорой.
Однако механику сюжета можно описать одними и теми же словами: носитель витального начала вторгается в стерильный, упорядоченный и безопасный мир, преодолевает сопротивление системы и заодно уводит самую красивую девушку (Аманда Сейфрид). Потому что самые красивые девушки в таких мирах страшно скучают по живительному хаосу.
«Гаттака» в этом смысле, конечно, была придумана изящнее: то была романтическая сказка про победу духа над материей, воли к жизни над генетической предопределенностью. Во «Времени» более или менее случайный робингуд выступает против несправедливого распределения ценностей и подрывает систему, руководствуясь лозунгом «грабь награбленное». Но с каким азартом Никкол играет в наивное бунтарство!
Вот Уилл знакомится с семьей той самой девушки: в ряд с ней стоят мама с лицом модели Рейчел Робертс (она играла главную роль в «Симоне») и бабушка (похожая здесь на близняшку Сейфрид юная австралийка Белла Хиткот). У временного магната здесь розовые щеки главного подонка из сериала «Безумцы» (то есть актера Винсента Картайзера). В гетто суета, зато в сити из толпы легко выделяется чужак: слишком быстро идет, слишком быстро ест. Все крутится вокруг расхожей фразы «время — деньги», но стрелками управляет талантливый часовщик. Такому не жалко пожать руку и отсыпать пару часов жизни.
