Цивилизация
Среди авторов легендарного объединения «Мир искусства» фигура Мстислава Добужинского выглядит почти эталонной, хотя он, в отличие от Александра Бенуа или Константина Сомова, не входил в число идеологов «ретроспективного стиля». Зато его манера, всегда безошибочно опознаваемая, придала мирискусничеству особый шарм, без которого обобщенную эстетику этого объединения трудно себе представить. Как и у целого ряда его соратников, биография Мстислава Валериановича поделилась надвое в результате Октябрьской революции. Впрочем, покинув Россию в 1924 году, он никогда уже сюда не возвращался, однако эмиграция, судя по всему, не стала для него чересчур трагическим обстоятельством. Добужинский часто бывал за границей и до своего окончательного отъезда: он учился в Мюнхене у Антона Ашбе и Шимона Холлоши, работал с Дягилевым в Париже, путешествовал по Испании и Швейцарии. Сам себя он в шутку именовал «странствующим энтузиастом», подразумевая свою склонность к космополитизму.
Именно с бесчисленными перемещениями Добужинского по свету связана история той коллекции, которая экспонируется сейчас в галерее «На Ленивке». В 1936 году художник приезжал в Прагу для участия в постановке оперы «Евгений Онегин» в его сценографии. Там он с интересом познакомился с фондами недавно открытого Русского культурно-исторического музея и подружился с его основателями Валентином Булгаковым и Николаем Зарецким. Их доверительные отношения привели к тому, что двумя годами позже, незадолго до переезда в Америку, Добужинский попросил пражских знакомых принять на временное хранение свой архив, прибывший из Каунаса.
Валентин Булгаков описывал его содержимое следующим образом: «Это были несколько чемоданов, наполненных портретами, видами городов, натюрмортами, эскизами декораций и театральных костюмов, наконец, солидными семейными альбомами с множеством фотографий».
Архив благополучно пережил Вторую мировую войну, однако возвращение его владельцу оказалось делом непростым. Зарецкий и Булгаков годами переписывались с Добужинским по этому поводу, но получить часть коллекции (ряд работ пришлось пожертвовать пражским музеям, некоторые другие власти Чехословакии запретили к вывозу как имеющие культурно-историческую ценность) удалось лишь вдове художника: сам Мстислав Валерианович до этого момента не дожил. Подборка несколько раз потом меняла собственников, а пять лет назад была приобретена на аукционе Christie's владелицей галереи «На Ленивке» Еленой Ворониной.
Нынешний показ, по сути, является премьерным.
Почти две сотни листов, составляющие выставку «Семейный альбом», датированы в основном 1900 – 1910-ми годами, периодом расцвета славы Добужинского. Однако здесь совсем немного следов его тогдашней популярности, разве что разрозненные театральные и журнальные эскизы. Большинство же рисунков не имеют прямого отношения к карьере. Можно сказать, что это своего рода визуальный дневник художника, интимная семейная летопись. Автопортреты и автошаржи, изображения жены, детей, родственников и приятелей плюс зарисовки интерьеров и камерные пейзажи. Например, героиней целой серии работ была любимая дочь Вера, которая умерла в возрасте 18 лет.
Совершенно очевидно, что все эти произведения не предназначались постороннему взгляду, из чего, впрочем, не следует, будто они лишены художественной значимости. Пожалуй, ровно наоборот:
к хорошо известным работам Добужинского, виртуозным, но при этом прохладно-отстраненным, добавляются рисунки иного свойства. Они тоже мастерские, несмотря на свою «дневниковую» природу, но при этом очень живые, непосредственные, лиричные.
«Семейный альбом» заставляет по-новому взглянуть на привычную манеру Мстислава Валериановича. Более того, этот архив довольно неожиданно навевает размышления и по поводу сегодняшнего искусства. Желание рисовать ежедневно, «просто так», не ради конкретного проекта, увы, уходит в прошлое, если уже не ушло. Современный автор, как правило, не утруждает себя работой, которая не влечет за собой тактической или стратегической выгоды. В подобном прагматизме, конечно, содержатся свои резоны, однако некоторые базовые установки при этом неизбежно выветриваются. На примере Добужинского хорошо видно, что еще сто лет назад постоянное и якобы бесцельное рисование воспринималось не как подвиг или концептуальный жест, а как неотъемлемая составляющая всей жизни художника. Упраздни он для себя эту практику – и сразу же нахлынет пустота, ощущение отринутости от профессии. Старомодное, глупое, никому сегодня не свойственное ощущение.
