Цивилизация
Программа «Премьеры Мариинского театра в Москве» традиционно проходит в преддверии основных показов театрального фестиваля «Золотая маска». В расписание гастролей входят как номинированные оперы и балеты, так и премьеры прошлого сезона, отобранные дирекцией театра по своему усмотрению. В 2014 году Мариинка привезла в Москву одноактные балеты «Весна священная» и «Concerto DSCH», а также не включенную в конкурс оперу «Дон Кихот».
«Весна священная» на музыку Стравинского — произведение программно мрачное.
Знаменитый немецкий хореограф-концептуалист Саша Вальц была приглашена в Мариинский театр, поскольку она давняя знакомая Валерия Гергиева: дирижер работал с Сашей в Парижской опере над «Ромео и Джульеттой» Берлиоза. Хореограф не побоялась встать в один ряд со знаменитыми трактовками музыки «Весны», от версии Нижинского до спектаклей Бежара и Пины Бауш, так как справедливо считает: проглатывание индивидуума массой — культурный архетип на все времена. К столетию со дня первого показа «Весны» Вальц поставила спектакль, в котором тема жертвы (неизбежная для любой трактовки партитуры) отзывается вязкой темнотой пустой сцены с кучей песка в центре.
По куче резво носятся танцовщики, отчего садиться в первые ряды партера не рекомендуется: пыль, надо сказать, стоит столбом.
Персонажи во вневременных одеждах сбиваются в групповые эротические кучки и бьются в пластической истерике, ломая и сгибая тела под разнообразными углами. Так проявлены стремление постановщика выявить фатальную агрессивность толпы как таковой, экстаз и ритуал псевдоархаической музыки и возможности классической труппы, получившей шанс раскрепоститься на новом танцевальном материале.
Душа зрителя, возможно, угнетенная сумрачностью Вальц, без проблем воспарит ввысь на втором, противоположном по настроению балете. Его хореограф Алексей Ратманский очень любит музыку Шостаковича и в бытность худруком балета Большого театра поставил удачный «Светлый ручей» и неудачный «Болт», взяв партитуры ранних советских балетов композитора. В США, работая в Американском театре балета, Ратманский делал спектакли на позднюю, небалетную музыку композитора.
Основой одноактного «Concerto DSCH» стал Второй концерт для фортепиано с оркестром, написанный Шостаковичем в конце пятидесятых.
Премьера этого балета прошла в Нью-Йорке в 2008 году, а в Мариинском театре — в 2013-м. Название спектакля отсылает к буквенному ребусу, использованному Шостаковичем как визитная карточка: четыре ноты, записанные в немецкой нотации, — это инициалы композитора. Веселый и легкий характер музыки обусловлен двойной причиной. Это девятнадцатый день рождения сына Максима, которому и было подарено сочинение, и подразумеваемая авторская радость от окончания сталинских репрессий. Именно такой, вдвойне жизнерадостной, получилась качественная хореография Ратманского: личное (флирт, спорт и дружба в молодежной компании) и общественное (весна общественной жизни) cпаяны воедино. Можно вспомнить советские оптимистические кинокомедии про молодежь, которые явно вдохновляли Ратманского, но есть место и легкой насмешке над такой эстетикой. Балет при этом бессюжетный и построен на «старомодном» классическом танце, которому Ратманский придает свежее дыхание, комбинационную изобретательность и бодрый, но не чурающийся нежности ритм.
И наконец, опера «Дон Кихот».
Самая, пожалуй, спокойная грань нынешних гастролей Мариинки. Либретто оперы написано не столько по роману, сколько по пьесе Жака Ле Лоррена «Рыцарь печального образа», в которой акцент сделан на отношениях Дон Кихота и прекрасной Дульсинеи. Спокойствие идет не от мягкой, где-то даже сентиментальной, без акцентов на сервантесовскую сатиру, партитуры Массне. Дело в подходе греческого режиссера и сценографа Яниса Коккоса, поставившего на сцене не только металлических коня и ослика, на которых с помощью дистанционного управления и впрямь ездят главный герой с оруженосцем, но и огромный раскрытый том Сервантеса. Со страниц толстой книги (куда уж наглядней!) в буквальном смысле сходят не стареющие в веках персонажи спектакля. Тут же, на печатных листах, герой и умирает, уходя в культурную вечность. Кстати, главную партию, которая была написана Массне специально для Шаляпина, на петербургской премьере пел маститый итальянский бас Ферлуччо Фурланетто, он же обещан и в Москве.
Ветряные мельницы у Коккоса похожи на «псов-рыцарей» в железных доспехах, а героиня любовных грез Дон Кихота вполне материальна в своем кричаще-красном платье и перманентном кокетстве. Героическая комедия ли это — на таком определении настаивал композитор, — трагедия несбывшихся ожиданий романтика или просто красивая картинка с театром теней, движущимися платформами, испанским карнавалом и компьютерными проекциями — решать зрителям.
