Цивилизация
У изгнанных из Рая Адама и Евы было три сына. Авель погиб при известных обстоятельствах, Каин дал начало всем порочным людям на земле, а третий, Сиф, — всем благочестивым. Спустя десять поколений войн родственники стараются держаться друг от друга подальше. Потомок Сифа Ной (Рассел Кроу) вместе с женой (Дженнифер Коннели), тремя сыновьями и девочкой-найденышем (Эмма Уотсон) живут нелегкой, но праведной жизнью: кочуют, питаются подножным кормом, не причиняют природе вреда без крайней нужды и ждут вестей от Бога. Тем временем выродки Каина под предводительством жестокого царя-кузнеца (Рэй Уинстон) строят человеческую цивилизацию, полную скверны.
Однажды Ной наконец получит через своего деда Мафусаила (Энтони Хопкинс) инструкции сверху и начнет строить ковчег.
В ветхозаветных легендах этот процесс занял сто лет, но у фильма столько времени нет, поэтому на помощь героям приходят падшие ангелы-исполины из Книги Еноха, похожие на неотесанных трансформеров. В оригинале их озвучивают Ник Нолти, Фрэнк Ланджелла, Кевин Дюранд и другие голливудские глыбы.
Кроме птиц, зверей и ползучих гадов место в ковчеге захотят занять люди (отнюдь не всегда плохие), так что перед доверенным лицом Бога встанет дилемма о том, можно ли устраивать геноцид во имя нового мира. С чужаками все ясно, но в какой-то момент фейсконтроль фанатичного Ноя перестанут проходить даже родные дети, ведь каждого из них точит какой-то порок. Старшему, Симу (Дуглас Бут), не терпится возлечь с героиней Уотсон. Среднего, Хама (Логан Лерман), грызет зависть к брату и подростковый бунт против отца. Младший, Иафет (Лео Макхью Кэрролл), и вовсе ни рыба ни мясо.
В общем, Ной не без оснований полагает, что проклятие Адама распространится и на него.
Сюжет «Ноя» трудно пересказывать без такого вот глупого ехидства, но на самом деле любые усмешки — лишь защитная реакция зрителя перед неожиданным величием этой картины. Даррена Аронофски принято считать скучным режиссером, но здесь непробиваемая серьезность служит ему исключительно добрую службу. Только так — с перманентным апокалипсисом, громоподобной музыкой Клинта Мэнселла, наркотическими видениями из «Реквиема по мечте», размахом «Властелина колец» и играющими на разрыв аорты Кроу и Коннелли, — видимо, и надо ставить библейские сюжеты. Иначе получатся или цирк Монти Пайтона, или художественный компромисс, или сложносочиненное послание для слишком узкой аудитории.
«Ной» же, как и описанное в нем божественное вмешательство, адресован всему миру:
неслучайно Каин и Авель в одном из видений героя умирают и воскресают сто раз — то в доспехах легионеров, то в мундирах, то в полицейской форме, то в современном хаки.
Параллельно с перезагрузкой вселенной на экране Аронофски устраивает очистительный потоп и в своей собственной голове.
Его предыдущий визионерский фильм, «Фонтан», был в чистом виде актом креационизма.
В «Ное» Аронофски уже дарвинист, на себе испытавший, как трудно быть Богом, и посвятивший себя служению эволюции искусств. Его представления о допотопной Земле — развитие «Снов» о ядерной войне Акиры Куросавы, хотя кому-то может показаться, что эта выжженная планета, зараженная уродливым стимпанком, прилетела из «Безумного Макса». Его раскадровки анимируют классические картины — от груды черепов из «Апофеоза войны» до буквального воспроизведения «Всемирного потопа» Айвазовского. Изощренный в «Фонтане», здесь Аронофски предпочитает лобовые метафоры. Когда он хочет показать единство жизни и смерти, в одном углу экрана у него рожают, а в другом убивают. Когда герой должен вскарабкаться по метафорической лестнице Иакова — верно, ему приходится долго лезть по обыкновенной лестнице внутри корабля. «Биографии» Сима, Хама и Иафета он искажает таким образом, чтобы его идея о вечном повторении судеб Адама и Евы была максимально наглядной.
И так — во всем.
История большого автора, смиряющего свои амбиции ради донесения до зрителей важной вести, гениальным образом рифмуется с новой трактовкой историей самого Ноя, которого Бог в решающие моменты оставляет без инструкций. В теории игр (создателя которой Рассел Кроу однажды уже сыграл в «Играх разума») описывается хрестоматийная ситуация, когда одна сторона ждет от второй действия, а та, прежде чем действовать, пытается проанализировать ожидания первой. Такая рефлексия может быть бесконечной, и именно в ней, по «Ною», заключается один из двух фундаментальных смыслов веры — философский. Второй, практический, состоит в том, что в любой непонятной ситуации надо упрямо строить свой ковчег, не отвлекаясь на ад вокруг. Чтобы донести эти идеи, Аронофски буквально шкуру с себя снял — но, судя по сборам фильма, зрителю его откровения интересны не больше, чем проповеди Терренса Малика.
Но стоило попытаться.
