Цивилизация
В «Новом Манеже» открывается выставка-блокбастер «Взгляни в глаза войны», режиссером-постановщиком которой стал Павел Лунгин, а архитекторами — Евгений и Кирилл Ассы. Выставка приурочена к столетию с начала Первой мировой войны: здесь показывают переписку Николая II с европейскими монархами и командующими армиями, дневники императора и цесаревича Алексея. Лунгин представил войну как трагедию библейского масштаба, прочувствовать которую помогают военные марши и романсы, живопись Виктора Васнецова, Павла Филонова и Кузьмы Петрова-Водкина. Экспозиция, напоминающая кинодекорации, соединила в себе несколько разделов — мир, война, тыл, фронт и госпиталь. В преддверии открытия выставки Павел Семенович, завершающий съемки российской версии сериала «Родина», нашел время для встречи с корреспондентом «Газеты.Ru».
— Расскажите, как вы оказались в этом проекте?
— Ну, во-первых, режиссеров сейчас довольно часто привлекают к организации выставок и к музейной работе. Это вообще разговор о восприятии самого музейного пространства: его можно считать хранилищем вещей, лавкой древностей, а можно воспринимать как некоторый процесс – фильм или спектакль. То есть человек заходит в музей, через полтора часа он через него выйдет – надо понять, через какие точки заинтересованности ему предстоит пройти, какие эмоции он получит.
Это уже как раз режиссерская работа.
Примерно полтора года назад Татьяна Юмашева обратилась ко мне с просьбой помочь с Музеем Ельцина, который скоро открывается в Екатеринбурге. Совет обратиться за помощью к режиссеру Татьяне Борисовне дали в компании Ральфа Аппельбаума – огромном архитектурном бюро, занимающемся музейным производством по всему миру. Оказывается, музей можно сделать о чем угодно: музей португальского языка, музей свободы, музей лондонского транспорта… Бюро «Аппельбаум Асошиэйтс» много работают с интерактивом, именно они делали Музей толерантности в Москве. То есть смысл в том, что выставка это не только пространство, но и время – в этой точке и возникает драматургия.
— И каково было ваше участие в организации «Взгляни в глаза войны»?
— Короче говоря, вместе с бюро Аппельбаума мы придумали концепцию Музея Ельцина, а потом, узнав, что я этим занимался, ко мне обратился Сергей Мироненко, заведующий Госархивом, с предложением сделать выставку о Первой мировой. Именно благодаря его энтузиазму все в итоге и состоялось. В архиве есть уникальные документы – например, телеграммы, которыми обменивались кузены – германский кайзер Вильгельм II и русский царь Николай II.
Что-то вроде «Дорогой кузен, я вынужден объявить тебе войну».
Мы начали вместе думать, как заставить людей включить эмоции, как помочь им понять, что, как в известной цитате из Ахматовой, настоящий XX век начался именно в 1914-м. В той войне были все приметы нового времени: миллионы жертв, применение отравляющих веществ и так далее. Эта война перекроила всю карту мира, разрушила все существовавшие империи. Она заставила пересмотреть взгляд на ценность человеческой жизни. Благодаря ей возникли все сегодняшние национализмы. Хотелось дать все это через библейские сюжеты, чтобы показать масштаб произошедшего.
— Что вы имеете в виду?
— Ну, например, библейские грехи – то, как менялось понятие греховности с нарушением всех библейских запретов.
— Мы сейчас с вами говорим о том, как изменился мир после этой войны, но при этом в обществе столетний юбилей Первой мировой остается неотмеченным. Как вам кажется, почему?
— Ну это же понятно. У нас традиционно эта война не освещалась, потому что…
— Потому что мы проиграли?
— Конечно! Мы могли ее выиграть и почти выиграли в составе антигерманской коалиции, но проиграли. Из этой войны вытекла революция, она разрушила империю. Если не проигрыш, то Октябрьская революция либо не произошла бы, либо пошла бы по совершенно иному сценарию. Вероятно, в этом одна из причин такого отношения к Первой мировой у нас – для России она вылилась в индивидуальный кошмар, индивидуальную трагедию невиданных масштабов. Во всем мире, кстати, ей посвящены огромные мемориалы, хотя Европа от нее тоже так до конца и не оправилась.
— А что для вас лично интересно в истории этой войны?
— Меня интересуют человеческие истории. Хроника Первой мировой наполнена множеством эпизодов колоссального личного героизма русских солдат, моментами высочайшего рыцарства. Но в то же время война была проведена бездарно, это была полностью коррупционная кампания. На фронт поставлялось снаряжение низкого качества, люди гибли от голода и холода.
Взяв на себя обязанности верховного главнокомандующего, Николай II подписал себе смертный приговор – ни он, ни кто другой не мог бы спасти ситуацию.
Для сохранения империи он должен был, наоборот, максимально дистанцироваться… В общем, возвращаясь к предыдущему вопросу, славы России эта война не принесла, поэтому и вспоминать о ней неприятно, но вспоминать необходимо. Без нее невозможно понять, что сегодня происходит не только с Россией, но и с Европой – истоки всех болезней сегодняшнего общества надо искать именно там. И не только болезней, кстати. Именно из этой войны выросло современное искусство – из понимания, что прежние представления о прекрасном разрушены.
Поэтому я настаивал на том, чтобы в экспозиции обязательно были представлены работы авангардного искусства – Петрова-Водкина, Филонова и так далее.
— Мы сейчас с вами на съемочной площадке фильма «Родина», который, по сути, рассказывает как раз о развитии одной из болезней, о которых вы говорите. Работа над выставкой как-то помогла вам в съемках?
— Черты сходства, конечно, есть, но я снимаю кино не про общество, а о столкновении двух маргинальных личностей, людей на грани болезни, которые вступают в игру любви-ненависти. Разумеется, контекст тоже имеет значение, но временной разрыв слишком велик. Здесь главное — личный конфликт, а во время работы над концепцией выставки хотелось говорить о вещах более общих. Хотя, знаете, я и там настаивал на том, чтобы экспозиция строилась вокруг историй каких-то сквозных персонажей – таких, как цесаревич Алексей. Именно личные истории вызывают эмоцию и отклик.
