Цивилизация
Середина 80-х, штат Индиана. В подвале одного из домов дети десять часов играют в настольную ролевую игру. Родители велят заканчивать, мальчишки разъезжаются, и утром отчаянная мать-одиночка (Вайнона Райдер) не досчитается одного из них — Уилла. Парень будто растворился в воздухе, и в тот же момент в лесу появилась бритая налысо диковатая девочка с татуировкой «11» на руке. Она говорит, что ее зовут Одиннадцать, умеет двигать предметы силой мысли и обещает друзьям помочь с поисками Уилла.
Восьмисерийный фильм «Очень странные дела» появился на сервисе Netflix будто бы из ниоткуда. В авторах — братья Дафферы, самая заметная строчка в резюме которых — участие в сценарии прошлогодних «Сосен». Для них «Странные дела» — это абсолютно авторский проект, они его написали, сняли и спродюсировали.
Картина до недавнего времени держалась в секрете, трейлер появился около месяца назад и особого представления о фильме не давал, привлекая лишь присутствием Вайноны Райдер.
Тем не менее вышедшую 15 июля картину уже называют главной премьерой сезона и одним из лучших сериалов года, а в симпатиях к ней расписываются Стивен Кинг и Гильермо дель Торо.
Кинга, который называет «Странные дела» сборником своих лучших хитов, можно понять. Авторы фильма действительно вполне явно опирались на произведения живого классика, написанные им в середине 1980-х, вроде повести «Тело», где речь тоже шла о попавшей в переделку компании школьных друзей. Еще одним источником вдохновения все в один голос справедливо называют работы другого Стивена — Спилберга — примерно того же временного периода. «Близкие контакты третьей степени», «Инопланетянин»… Дафферы проделали фантастическую работу, поскольку чисто визуально — от построения кадра до лиц героев — «Странные дела» практически не отличаются от фильмов, с которыми их сравнивают.
В принципе случайный зритель может и вовсе предположить, что смотрит потерянный шедевр той эпохи,
и будет так думать, пока за кадром не зазвучит кавер Питера Гэбриела на «Heroes» Дэвида Боуи — но случится это лишь в третьей серии.
Успех картины уже связывают с тем, что у нынешних тридцатилетних «миллениалов» сильна ностальгия даже не по самим 80-м, а по голливудской классике, под влиянием видеокассет с которой формировалось это поколение. Предположение это, разумеется, более чем справедливо. «Странные дела» каким-то непостижимым образом моментально влюбляют в себя всякого, кто раз в год пересматривает старого Спилберга или, допустим, «Твин Пикс». Причем в этой вроде бы стилизации нет ничего натужного и даже Райдер и Мэттью Модайн здесь выглядят не приветами из прошлого, а большой удачей кастинг-директора. Другое дело, что если тяга зрителя к эпохе излета «холодной войны» так сильна, то непонятно, чем объяснить катастрофический провал, например, «Хранителей» Зака Снайдера и других отличных картин, апеллирующих к той эпохе. Возможно, дело здесь в том, что «Странные дела» передают не только кадр, но и дух времени, — киногерои уже давно не были настолько обаятельными и уютными, что ли. Может быть, дело тут действительно отчасти в описываемой эпохе, когда мир уже пережил карибский кризис, а Америка на полном ходу двигалась к сытым и счастливым клинтоновским 90-м.
Впрочем, дело тут, кажется, отнюдь не только в этом, но для того, чтобы понять, в чем, придется сделать небольшое отступление. Дело в том, что
пока большое голливудское кино занимается развитием технических средств и живописных спецэффектов, сериалы развивают ту часть кинематографа, которая досталась ему от литературы.
Уже давно стало общим место сравнение многосерийных и многосезонных картин с толстыми романами. Однако на момент пресловутого сериального бума начала нулевых речь шла, скорее, о романе с продолжением. К настоящему моменту эта ситуация изрядно поменялась — не в последнюю очередь благодаря Netflix, сломавшему традицию недельного ожидания новой серии.
С другой стороны, стали экспериментировать и авторы. Оба сезона «Больницы Никербокер» ушедшего из кино на телевидение Стивена Содерберга снимались как полнометражные десятичасовые фильмы, что благотворно (а кое-где и революционно) отразилось на ритме и восприятии фильма. Единственным сдерживающим фактором была необходимость для телевизионной продукции так или иначе соответствовать текущему моменту. «Игры престолов» опираются на литературный бестселлер. «Дектер» и «Доктор Хауз» рассказывали об интересных современниках. Даже «Больница Никербокер» на уровне ракурсов и монтажа как бы сличала современность и Нью-Йорк начала прошлого века.
Так вот, в «Очень странных делах» нет вообще ничего подобного. В этом они тоже похожи на лучшие романы Стивена Кинга, который черпает вдохновение не только из жизни за окном, но и из собственных воспоминаний и фантазм.
«Странные дела» напоминают, что задачей художника не является непременная поимка духа времени в стеклянную банку, хотя часто это случается как бы само собой.
Разумеется, стоящей на пороге больших перемен Америке этот фильм, вероятно, полезен тем, что напоминает, какой может быть ее жизнь. Но эти контекстуальные игры в данном случае выглядят притянутыми за уши. Потому что прежде всего «Странные дела» — это страшно интересно, это полноценное погружение в мир, не имеющий прямого отношения к реальности и современности. И как выясняется, именно этого всем нам больше всего не хватало.
