«Кровавым вторником» назвали в Киеве вторник, 18 февраля, когда у здания Верховной рады Украины погибли десятки и были ранены сотни людей. Новая украинская революция оказалась совсем не «бархатной»: на последующие три дня приходится наибольшее число погибших из списка «небесной сотни» — тех, кто погиб на «майдане».
В соседней России тогда, казалось, до украинских событий никому не было дела. ТВ показывало отчеты с зимних Олимпийских игр в Сочи. Кульминацией триумфа нашей сборной стало торжественное закрытие Олимпиады 23 февраля. Но очень скоро российских телезрителей погрузили совсем в иную реальность.
Почти год мы провели в войне. Гибридной, но вполне настоящей.
Войне, участие в которой российские власти отрицают, но которая уже унесла тысячи жизней, породила сотни тысяч беженцев, расколола семьи, у миллионов еще живых людей отняла спокойствие и радость.
Первый аргумент, на котором настаивают с одной стороны «православные сталинисты», а с другой — многие американские политологи, заключается в том, что путинская Россия якобы хочет восстановить СССР и вмешательство в украинские дела продиктовано именно этим стремлением.
Действительно, Украина была второй по значимости республикой, а украинцы — вторым по численности этносом в Советском Союзе (как и в сегодняшней России), и с этой точки зрения, конечно, гипотетическое присоединение Украины к НАТО и ЕС в глазах неосоветских реваншистов выглядит как страшный сон.
Однако война России с Украиной, пусть и необъявленная, ставит на проекте нового Союза куда более жирный крест. Когда Украина вступит в ЕС, сегодня никому не известно, это именно что сон, а вот тысячи убитых украинцев и русских — очевидная реальность, здесь и сегодня. Украине и всему миру понятно, по чьей вине они убиты. Поэтому трудно ожидать, что в ближайшие десятилетия между нашими странами будет возможен какой-нибудь добровольный союз. Дай бог, чтобы дипломатические отношения сохранились.
Черту под историей СССР подвели не в Киеве и не в пресловутом «вашингтонском обкоме», а в Кремле действиями последнего года. Странно, что не только на Западе, но и в Москве многие успели позабыть политическую природу СССР, кем и на основе чего он был построен. Если Советский Союз и был империей, то, во-первых, эта империя никогда не была легальной, во-вторых, это не была Российская империя.
СССР был создан на обломках старой царистской полуфеодальной державы как союз народов, освободившихся от национального гнета.
Довольно странно пытаться сегодня восстановить СССР, размахивая портретами Сталина и тоскуя по брежневской колбасе, при этом делая своими главными врагами Тбилиси и Днепропетровск.
Скорее наоборот, нет лучшего способа навсегда гарантировать невозможность возвращения прошлого. Если уж так хочется нового СССР, первым делом стоило бы снова признать Украину в границах УССР, а для верности поместить столицу нового Союза в Киеве. Даром что, как некоторые утверждают, об этом мечтал генсек Хрущев.
Меж тем положение России в СССР было далеко не самым завидным. О чем любили поныть русские писатели-почвенники, которых сегодня, видимо, на старости лет подводит память. Совсем не случайно 12 июня 1990 года РСФСР приняла декларацию о независимости раньше не только Украины, но и стран Балтии. На Урале, откуда был родом Ельцин, жилось куда беднее и голоднее, чем на Днепропетровщине.
Непонятно, зачем теперь России восстанавливать СССР, зато совершенно понятно, что это невозможно в любом случае.
По итогам этого года вообще какая-либо устойчивая кооперация на постсоветском пространстве маловероятна на десятилетия вперед. Ведь даже традиционно лояльные идее просоветской реинтеграции бессменные правители своих стран Лукашенко и Назарбаев предпочли сделать шаг назад, всячески подчеркивая свою самостоятельность по отношению к Москве.
Все те, кого совсем недавно называли красно-коричневыми, яростно бросились на борьбу с украинским фашизмом, попутно не забывая продвигать идеи фашизма русского.
В Крыму защитить русских от «бандеровцев», которых там отродясь никто не видел, получилось более-менее изящно. Но что получили русские Донецка и Луганска, Славянска и Краматорска? Еще год назад они пили чай с домашним вареньем, следя по телевизору за событиями в Сочи, а сегодня?
«Добровольцы» из соседней страны избавили их от гипотетических «бандеровцев», а заодно от воды, тепла, крова, нормальной жизни.
При этом русский язык остается языком уличного общения в Киеве, Харькове, Днепропетровске, Одессе. И во Львове за русскую речь, кажется, никто никого не убивает. Этнические русские, конечно, страдают — вместе со всеми другими гражданами Украины — от войны, от нарастающего экономического кризиса, от отсутствия структурных реформ, которые трудно проводить в условиях войны, от коррупции, которая, увы, никуда не делась.
Будет ли плохо русским, если Украина когда-нибудь станет частью Евросоюза? Членство в единой Европе невозможно не только по географическим причинам или в силу какой-то особой европейской культуры. Оно возможно, только если страна соответствует довольно жестким критериям. Не только в экономике, хотя, если на Украине когда-нибудь будет экономика уровня соседней Польши, никто из сегодняшних украинских русских, наверное, не будет против такой жизни для себя.
«Европейскость» подразумевает сегодня выполнение ряда важных политических условий, в числе которых не только наличие демократии, но и соблюдение прав меньшинств, гарантии сохранения родного языка и культурной автономии.
В этом плане у Украины большой потенциал: в поддержке нуждается не только русский язык, но и языки других этнических групп, исторически проживающих в пределах этой страны, — польский, венгерский, румынский, греческий, крымско-татарский. Сильным шагом с точки зрения европейского курса украинских властей могло бы стать возрождение языка идиш, без которого трудно представить историю и культуру Подолии, Волыни, Галиции и других частей большой и многонациональной Украины.
Но если «не украинцы» на самом деле правят Украиной, где ж тогда «бандеровцы», захватившие власть?
И если «не украинцы» могут править Украиной, в которой власть то захватили, то не захватили «бандеровцы», может быть, у национальных меньшинств, включая и русских, там не все так уж плохо?
Благо, как показали выборы, радикальные украинские националисты остаются маргинальной политической силой на сегодняшней Украине, чего, увы, больше не скажешь о националистах в самой России.
Противореча сами себе, поборники так называемого русского мира любят отрицать существование украинского народа как такового, утверждая, что украинцы — это на самом деле «те же русские». Получается совсем сложно: ополченцы ДНР и ЛНР убивают не «бандеровцев», не украинцев, а своих же — русских, славян, православных. Ведь украинцы, даже если они сами не считают себя русскими, уж точно славяне и христиане, в большинстве своем православные. Это от них защищают русских в Донецке?
Наконец, существует еще одна версия мотивов этой войны. На Украине Россия воюет с Америкой и не только «за Украину», как сказал недавно главный редактор «Эха Москвы» Алексей Венедиктов (признан в РФ иностранным агентом), но за более глобальную цель, которая расплывчато формулируется как «пересмотр итогов «холодной войны».
Чем эти итоги не нравятся России, которая получила весь ядерный потенциал и место СССР в Совете Безопасности ООН, не совсем понятно. Хорошо, допустим, есть идея добиться признания большего веса России на международной арене. Однако пока все наоборот: мы потеряли место в клубе «большой восьмерки», Россию весьма холодно встречают и в «большой двадцатке», вся надежда только и остается, что на Венесуэлу, Кубу и Северную Корею.
Вес страны в современном мире определяется ее долей в мировом ВВП — наша, как известно, составляет пока 1,5% и вряд ли по итогам последнего года будет расти.
Поэтому и Китай никогда не будет воевать вместе с нами против США и Европы, рынки сбыта которых мы вряд ли в состоянии компенсировать. Зато мы добились более чем двукратного увеличения сил НАТО у своих границ. Вот только новой конференцией с переделом карты мира в Ялте это вряд ли закончится.
Пытаясь вот уже целый год разобраться в причинах этой войны, я вынужден признать, что не нахожу для нее никаких рациональных оснований.
Возможно, впрочем, вся эта ситуация и послана нам, чтобы доказать бессмысленность и преступность любой войны. И если человечество переживет украинский кризис, в учебниках будущего она будет представлена как неоспоримый случай необходимости вечного мира, о котором мечтала и к которому продолжает стремиться лучшая часть человечества, включая и лучшую часть России.
